Анна Генриховна, скажите, что чувствует человек, который вот–вот покинет Норильск?

Две светлых повести

Из Норильска уезжает чета Тепловых — Анна Генриховна, начмед норильского роддома, и ведущий хирург горбольницы Леонид Валентинович. Проводить их хочется достойно: заслужили. Леонид Валентинович Оба — доктора местной закалки, одной, как говорится, крови — норильской. Оба выросли на заполярных ветрах и прожили тут более полувека. Повенчали их город, вуз, профессия, общие заботы, судьба.— Анна Генриховна, скажите, что чувствует человек, который вот–вот покинет Норильск? Интересна биохимия его настроения — когда–то практически всем предстоит это пережить. Анна Генриховна – Я в Норильске с 1954 года, меня привезли сюда родители в трехлетнем возрасте. То есть практически вся жизнь — здесь. В роддоме я работаю после окончания института, с 1976 года. Пришла сюда интерном. Первые впечатления от работы? Конечно, ошеломлена была. Представьте себе, приходит молодой человек в большой коллектив, где кипит большая серьезная работа: надо влиться, попасть в нужную струю, приспосабливаться, учиться.Приняли меня хорошо. В роддоме работали специалисты высочайшего уровня: Анна Аркадьевна Довнар, Нина Александровна Каражаева, Галина Ивановна Козубова, Феликс Израилевич Шамис. Так что учиться, несомненно, было у кого. Люди, с которыми я начинала работать, — уже история и заведения, и города.Мне тогда казалось, что те, кто имеет 40 лет возраста и 15 лет стажа, — это уже почти потолок, что–то запредельное. И вот для меня самой 34 года пролетели. Очень быстро, хочу вам доложить...— Неужели ни разу не хотелось все бросить, поменять город, жизнь, уехать из Норильска? – До настоящего времени — нет. Начнем с того, что ни я, ни муж, мы просто не знали, где можно по–другому жить, что может быть солнце, тепло. Муж вообще коренной норильчанин. Так сложилась жизнь, и все. Анна Генриховна Теплова:— Мне, когда я работала в женской консультации, досталась цеховая служба медиков. В консультации пришло понимание: все не могут быть одинаково хорошими специалистами и в акушерстве, и в гинекологии. Из вчерашних молодых специалистов, работающих на амбулаторном приеме, получились вдумчивые, небезразличные доктора. «Теплова стала начмедом в 1993 году, а начмед, по выражению Ласточкиной, — это руки. Теплова и стала главными руками роддома — и по призванию, и по должности» (из книги «Ради жизни на земле норильской», 2001 год). Анна Генриховна пришла в родильный дом в 1976–м врачом–интерном. Работала ординатором, затем, с 1982–го по 1992–й, заведовала отделениями — и первым, и вторым гинекологическими. В качестве заместителя главного врача по лечебной части — по мнению коллег — незаменима, «более чем на своем месте». Практикующий хирург, Анна Генриховна главным своим учителем считает супруга, Леонида Валентиновича.Имеет высшую квалификационную категорию по специальности «акушерство, гинекология и организация здравоохранения». В 2003 году награждена знаком «Отличник здравоохранения».Как заместителю главного врача по медицинской части ей приходится вести все лечебные вопросы, решать проблемы с особыми, тяжелыми больными и патологиями, оказывать всем врачам отделений техническую, теоретическую, прикладную помощь. Она – Акушерство — вещь жертвенная и коварная. Тут почти всегда все экстренно, — говорит Анна Генриховна. И при этом признается, что ни на минуту не пожалела о выбранной профессии. – Спорим иногда с коллегами... до хрипоты, — рассказывает она «Заполярке», — все ведь с характерами, эмоциями... А бывают люди, с которыми практически невозможно найти общего языка. Ищу. И без взаимопонимания, считаю, мы бы не выдержали: справиться с акушерской работой можно только всем вместе, скопом, без идолов, без лучших и худших.И это ничуть не странно, что наш роддом высоко котируется среди множества других российских — с такими–то докторами!...Везде в больницах есть здоровые и больные. У нас объект наблюдений и лечений — два человека, а не один. Это ни с чем не сравнить. В сложных ситуациях приходится выруливать, выискивать золотую середину, чтобы не навредить ни маме, ни малышу. — Сейчас с этим сложнее? – Да, потому что женщины чаще сами не здоровы, а в роды идут. И им — вынь да положь здорового ребенка. Раньше было такое понятие: пробные роды, и женщина с той или иной патологией была готова к тому, что первая попытка материнства может быть неудачной. Она беременела в третий, четвертый раз... Теперь женщины мало рожают, неактивно. И когда появляется ее единственный, как часто бывает, шанс, надо сделать все, чтобы результат оказался позитивным. И потому мы боремся за каждую беременность, за каждого ребеночка. Даже если он болен. Сейчас есть возможность вылечить, главное – чтоб он родился! И ответственность врачей в связи с этим в разы увеличивается, понимаете?— Бич сегодняшнего дня — бесплодие и инфекции... – И внутриутробная инфекция. Методы диагностики до беременности — это то, на что мы нацеливаем наших женщин, особенно молодых. В этом смысле и курение можно назвать одной из причин, препятствующих здоровому нормальному материнству. Подход к беременности должен быть максимально осознанный, спланированный. И ради этого работают наши специализированные службы. О будущем — Анна Генриховна, куда вы переезжаете, как определяли для себя место «высылки» из Норильска? – В Санкт–Петербург. Там у меня живет мама, дочь. Сырость питерская не пугает. Уж за столько лет на сложной норильской земле перенесли непогод: хуже, чем здесь по климату, вряд ли где–то будет.— Когда вы окончательно объявили коллегам и близким, что покинете город, какова была их реакция? – Дело в том, что друзья и близкие либо уже сами уехали отсюда, либо, извините, покинули этот мир вовсе. Так что нас тут уже мало что держит.А коллектив реагирует с сожалением, и, я надеюсь, люди не кривят душой. Понимаю почему — ведь столько лет бок о бок друг с другом работали, столько пройдено вместе. Радости чаще переживаешь сам с собой, а вот когда появляются проблемы — тут проявляются и познаются люди близкие. А я считаю своих коллег близкими людьми: если бы не их поддержка, наверное, невозможно было бы работать. Народ в роддоме добросердечный. Из книги «Ради жизни на земле норильской»:«Женщин в НПР почти столько же, сколько и мужчин, 49 процентов. И большая часть из них — 64% — детородного возраста. Отсюда относительно высокая рождаемость по сравнению с рождаемостью в крае, других регионах страны. Знак это, безусловно, добрый». — Норильчане в определенном смысле делятся на две группы: одни считают, что стоит уезжать отсюда, доработав до пенсионного возраста и «доколотить» все стажи и льготы, другие уверены, что для отъезда 35–40 лет — оптимальный возраст. – Конечно, если собираешься еще строить карьеру, дальше развиваться и реализовывать какие–то свои планы, здесь лучше не сидеть.Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что вот приедем мы сейчас: мне 59, мужу — почти 60... Да, мы хотим еще поработать, но вот пригодимся ли мы там — вопрос. Жизнь покажет. О себе и женщинах — Какой у вас норильский режим дня? Вы — ранняя пташка? – В 6 часов я встаю, в 7.15 уже на работе, это совершенно официальное начало рабочего дня. В 8.00 у докторов начинается планерка, потом утренняя врачебная конференция, а до этого надо уже ознакомиться с позициями и ситуациями на этот день, чтобы дальше сориентироваться со временем и делами. Акушерство — это экстренная служба, и ситуации тут бывают различные, часто критические.— Вы — оперирующий врач. Это значит, что «днем и ночью, и в непогоду»: больные же не спрашивают, когда болеть... – Это так. Всю жизнь сплю в обнимку с телефоном. Признаюсь, немного надоело...— Как правило, ваше слово на медицинских консилиумах — закон. Это умение брать ответственность в критических ситуациях на себя. Редкий дар. А в семье вы — такая же? – Не могу сказать, 50 на 50 у нас все.— Значит, равноправные и интеллигентные у вас отношения с Леонидом Валентиновичем. Неужели никогда не ругаетесь?– Да ну что вы! Мы эмоциональные люди. Можем и вспылить. Но это же быт, а не глобальные вопросы.— Скажите, сложные акушерские случаи, связаны ли они с тем, что в семье у такой женщины — не все ладно? Социальная линия с медицинской насколько пересекается? – Однозначно сказать не могу, но влияние социума, в котором живет женщина, на ее здоровье огромно. К сожалению, становится все больше женщин, которые не наблюдаются у врача, небрежно относятся к своему здоровью и к будущему ребенку. Речь и о тех, кто употребляют наркотики и алкоголь. А то, что они курят чуть ли не все поголовно... Как правило, у всех этих женщин — осложненное течение беременности и родов, они создают экстренные ситуации, порой на грани материнской или детской младенческой смертности.— Как сохранить здоровье женщинам? И вообще, на Севере труднее быть здоровой? – Я считаю, да. Сравнивать даже не стоит. Когда мне говорят, что беременность тут протекает точно так же, как в Москве или Самаре, — это неправда! Климатические перепады и экологические изменения делают свое дело: и вынашивание беременности сложнее происходит, и ребеночек страдает внутриутробно. Много и сразу — Почему вы пошли в медицину и почему — именно гинекология?– Вообще в нашей семье врачей не было. Но у моего отца был друг, известный в Норильске хирург. Общаясь с ним, я прониклась уважением к профессии: он разрешал мне приходить к нему на дежурства, осматриваться. Так родилась мечта и желание поступить в медицинский.Уже учась на 6 курсе, я выбрала хирургию как специализацию: хотелось иметь видимый результат, мощную интересную практику, «много и сразу», как я говорю. Но муж мне сказал: «Одного хирурга в семье достаточно». Я сделала вывод и пошла на «акушерство и гинекологию».Тогда он думал, что это, наверное, будет спокойнее и многозначительно изрек: «Понимаю...». Не тут–то было! Никакого спокойствия моя специальность мне не дала, даже беспокойнее работенка оказалась.— Завтра у вас последний рабочий день. Какие слова коллективу и норильским женщинам вы хотели бы сказать на прощание? – Всем сразу скажу, ведь наши роддомовские сотрудницы — такие же женщины, матери, такие же трудяги: все так же болеют и рожают, у всех семьи, очень много тяжелейшей и ответственной работы. Поэтому — здоровья в первую очередь. Если человек болен, ему трудно и работать, и любить, и растить детей. Хочешь быть счастливой – успевай – Я считаю, что в семье первоочередное — это мать. Женщина — основа благополучия в семье. Очень тяжело, когда там не понимают женщину–врача. Но хочу отметить: работа не исключает семью, и семья не должна быть на обочине, по принципу «уж как получится». Хочешь быть счастливой — успевай везде. А самое прекрасное, когда муж понимает жену. — Но вам, как я понимаю, в этом смысле повезло? – О, да. Хотя Леонид и не всегда бывал доволен, когда меня по ночам вызывали... А сколько было ситуаций, когда он собирался и шел со мной на вызов, и помогал мне оперировать! Или часто бывало, вызовут меня, я уйду, а он не ляжет ни за что, будет читать, ждать меня. Прибегаю под утро: «Все?». «Все!». Часок поспим и снова — на службу, каждый на свою.Он – Мама, — рассказывает Леонид Валентинович, — была довольно суровым человеком и прочила мне судьбу военного. В любом случае, говорила она мне в юности, ты пойдешь туда, где надо много и трудно работать. Ее слова оказались пророческими: до сих пор у меня работы хватало...С женой Леонид Теплов познакомился еще, будучи подростком — в санатории «Заполярье» в Сочи. Потом вместе бегали в Дом пионеров: Анна, в девичестве Мацко, занималась в танцевальных «Школьных годах», он играл в оркестре на баяне. За тепло и участие, подаренное им тогда, наш герой до сих пор благодарен директору Дворца пионеров и школьников Елене Герасимовне Добровольской.А вот в выборе профессии нужный толчок и вектор дала студенту Теплову доцент госпитальной терапии Красноярского медицинского института Ирина Кирилловна Толстихина:– Буквально за руку отвела на кафедру хирургии, сказав в деканате: «Из этого парня получится отличный хирург».После окончания вуза решение молодых Тепловых вернуться в родной город было однозначным: на руках уже был малыш. Строить жизнь в Норильске — это казалось самым верным и естественным.Первым рабочим днем Теплова было 14 августа 1974 года, первым местом — хирургический корпус на улице Кирова, в больничном городке. С тех пор менялись лишь отделения и их местоположение. В трудовой книжке нашего доктора всего две записи: врач–интерн первой медсанчасти и с 1975–го — хирург городской больницы. Экстренно и срочно Помимо десятков и сотен норильских ситуаций помнит Леонид Валентинович служебные и рабочие командировки в отдаленные точки: приходилось мотаться в Снежногорск, Тухард, Хатангу, спасать людей по всему Таймыру.– Однажды мы срочно вылетали самолетом на Диксон. Это было время антиалкогольных реформ, 1986, что ли, год. Там в какой–то диксонский ларек вдруг привезли спиртное и начали торговать — это в «трезвое»–то время, представьте себе. Народ со всей Арктики, со всей Новой Земли и ближайшего Заполярья туда как ломанулся! Ну и, мягко говоря, поссорились северные люди, видимо, очередь не поделили... Как следствие — травмы, едва совместимые с жизнью. Реаниматолог, нейрохирурги и я, несколько часов мы втроем справлялись с этим «убойным отделом».А вот еще был случай, году в 1976–77–м: на вертолете летали в Кресты, поселок Хатангского района, там местные перестреляли друг друга. Из шока выводили людей, реанимировать приходилось прямо в вертолете и в тамошних избушках, в темноте, в разгар полярной ночи... На все руки — Леонид Валентинович, вы, говорят, много раз помогали роддому оперировать пациенток, это правда?– Ну, было дело. Так сложилось, что моя работа находилась в пяти минутах ходьбы от отделения Анны Генриховны, которым она в то время заведовала — тогда это была стокоечная гинекология на Ленинском проспекте, 18. Конечно, прибегал, если была возможность. И на руках сами носилки таскали — в роддом, на Московскую, в больничный городок.— Два доктора в семье — это много? – Это нормально. Но наши дети насмотрелись на нас и в медицину — ни ногой! Дочь сразу категорически отказалась идти в эту профессию, а сын немного поколебался, но ушел в технари.— С легким сердцем уезжаете? – Да нет, как же можно — с легким?! Жизнь здесь прожита.— А когда надо уезжать? Или, может, не надо вовсе?– Уезжать стоит тогда, когда понимаешь, что уже не отдашь городу и людям столько, сколько от тебя ждут. Вот пока не задумывался над этим и уезжать не собирался. А теперь — почувствовал, осознание этого пришло, понимаете? Так что сомнения — в пользу решения. — Вы какие места в Норильске особенно любите? – Ну, гуляем мы исключительно по Ленинскому проспекту — как все норильчане. А так, конечно, тундру. С этим, кстати, связан забавный случай.Летом 1979 года со своим предшественником, наставником и другом Леонидом Андреевичем Матюхой, его не стало в 1990 году, мы отправились на Ламу. Началась непогода — туман, заштормило сильно, и мы застряли на лишних двое суток, нас выдернуть оттуда не могли, случайным вертолетом потом забирали. После этого главный врач Евгений Арсентьевич Климов мне сказал, чтобы я без его личного разрешения за пределы Норильска отлучаться не смел.— Есть ли перспективы у Норильска, как вы думаете? – Уверен, что да. Такую уверенность мне внушают многие факты: Ванкор, разработка месторождений, возобновление строительства железной дороги. Значит, люди здесь будут нужны — и высококвалифицированные специалисты, и просто рабочие. Не это ли заявка на будущее?!Жить в Норильске, конечно, трудно, но можно. Если когда–то медь вывозили на лошадях и народ был на сто процентов уверен в том, что жизнь течет своим чередом, то почему в наше время это должно быть не так? Не мы Норильск открывали, как говорится, не нам его и закрывать! И желание людей жить на этой земле никто и ничто остановить не в силах — это мое твердое убеждение.— Вы коренной. Объясните, что необходимо для нормальной жизни в Норильске? – Упорство. Здоровье — несомненно. И тыл, хороший тыл, то есть семья: без такой супруги, как у меня, я бы вряд ли что–то полезное сделал, вряд ли смог отвечать за все свои и чужие ошибки, а тем более исправлять их. Хорошее из практики вообще быстро забывается: вылечил человека — и он ушел со своим счастьем, а неприятные случаи остаются в памяти врача. Так считают и муж, и жена Тепловы, профессионалы с большой буквы, самоотверженные и честные, доктора от Бога. «Как мы без них теперь?» — вздыхают норильские врачи и пациенты, которым хорошо знакомы эти имена. Тепловы — это история города в лицах, его честь и совесть, часть того Норильска, который слыл лучшим, образцовым, показательным городом. Медицина с их отъездом чуточку осиротеет. С супругами Тепловыми беседовала Марина КУЗНЕЦОВА Фото из архива горбольницы и роддома Источник: http://infa24.ucoz.ru/publ/6

Морские сражения за металл тундры и необъявленная война в небе

8. Морские сражения за металл тундры и необъявленная война в небе Читать весь цикл статей: Плывущий город (заметки по поводу исторических памятников Норильского региона) Аннотация серии статей

Весной 1991 года газета "Советский Таймыр" опубликовала "Свод памятников истории и культуры Таймырского полуострова", сопровождавшийся небольшими комментариями. Суть их сводилась к следующему: через то, что дорого разным народам, населяющим полуостров, показать основы культуры, объединяющей людей разных этнических и социальных групп. Два года спустя эта работа была взята за основу при создании видеофильма "След". След, оставленный человеком на земле Таймыра. Так уж случилось, что эта работа практически не затронула Норильск. Только сейчас, спустя почти 15 лет, появилась возможность поразмышлять над его историческим наследием. Норильский никель был нужен для создания вооружения Красной армии. Для его добычи нужно было современное оборудование, которое предоставляли США. В буквальном смысле слова победа на земле ковалась на море. А созданное на земле защищалось в небе.

"Гитлеру баска амата да хок"!
(сорвать голову)

Германия во Второй мировой не ставила своей задачей достижения господства на море, избегая морских сражений и предпочитая им действия, основанные на принципах скрытности и стремительности небольших групп надводных кораблей и преимущественно одиночных субмарин, иногда соединявшихся в "волчью стаю". Придерживаясь этой тактики, немцы топили союзные конвои. Поставки по ленд-лизу составили в среднем 4% произведённой в СССР во время войны военной продукции. Но высокотехнологичное оборудование из США составляло более 90% потребностей советской армии и военной промышленности.

В 1942 году грузы, полученные по ленд-лизу в США, шли с востока на запад по Севморпути и на Нордвик, и в Норильск... А у Таймырских берегов в первые военные годы хозяйничали немецкие субмарины и прикрывавшие их гидросамолёты. Поэтому далеко не все грузы доходили по адресу. В приказе № 549 от 9 ноября 1942 по Норильскому комбинату НКВД СССР говорилось: "…в навигацию 1942 года речной и морской флоты не сумели доставить в Дудинку много нужных для комбината материалов и оборудования, своевременно выделенных нам правительством…"
Незадолго до войны немцы сделали аэрофотосъёмку Таймырского побережья с дирижабля "Цеппелин", а в навигацию 1940 по Севморпути мы осуществили проводку немецкого военного вспомогательного крейсера "Комета", на борту которого имелась самая современная по тем временам аппаратура радиоперехвата, радиопеленгирования и гидроакустического наблюдения. Благодаря этому Германский морской штаб располагал определённой информацией о жизнедеятельности в Арктических морях СССР. Это позволило немцам скрытно создать в Карском море базы для самолётов типа "Блом унд Фосс-138".
Базировались там и подлодки "U-601" и "U-960". Для взаимодействия с ними летом 1942 в рамках операции "Вундерланд" в Карское море вошёл тяжёлый крейсер "Адмирал Шеер". Он имел на борту 28 орудий разных калибров, самолёт, большой катер и 956 членов экипажа. 25 августа 1942 в районе острова Белуха рейдер случайно встретился с ледокольным пароходом "А. Сибиряков", снимавшим смены зимовщиков с полярных станций.

"Александр Сибиряков" был не просто корабль, а символ мужества и героизма. В 1932 под командой В.И. Воронина он впервые без зимовки прошёл с запада на восток по всему Северному морскому пути. Поэтому без боя не обошлось. В короткой схватке почти безоружный "Александр Сибиряков" был потоплен, но успел дать телеграмму:"SOS. Нас обстреливают". Из 104 человек, бывших на пароходе, до победы дожили 12, и 11 вернулись из плена. Кочегар П.И. Вавилов, по счастливой случайности плена избежал, 32 дня прожив осенью на Арктическом необитаемом острове. В 1960 ему было присвоено звание Героя Социалистического труда, ныне его именем назван один из теплоходов. На острове Белуха в честь сибиряковцев сооружён маяк-памятник.
Немецкая операция "Рюрик" предусматривала массированную постановку мин в устье Енисея с целью полного прекращения доступа советским судам с моря в порты Дудинку и Игарку. В случае захвата подробных карт речного фарватера, немцы намечали нанести артиллерийский удар по Дудинке. Карты пытались получить на "А.Сибирякове", но не удалось. Видимо, было не до карт. У меня есть фотографии 1980–х годов укреплённых в полный профиль ходов сообщений на окраине Дудинки. До настоящего времени эти укрепления не дожили, но до сих пор у погранзаставы "живы" пулемётные доты.
Может быть, здесь создавался рубеж обороны города в 1942-м? 26 августа этого года "Адмирал Шеер" дважды пытался захватить Диксон, но оба раза неудачно. В бою за посёлок погибли семь советских моряков. Крейсер ушёл залечивать раны, а подлодки и гидросамолёты остались на базах отстоя на острове Вардропер в шхерах Минина и в бухте Слободская на восточном берегу Енисейского залива. Восьмого сентября одна из этих подлодок разрушила полярную станцию на острове Уединения. Полярные станции и посёлки, обслуживающие Севморпуть, были практически беззащитны, однако сам этот путь был жизненно важен для страны.
В 1943 вышел на проектную мощность Норильский горнометаллургический комбинат (НГМК), перевалила за полмиллиона тонн отгрузка высококачественного норильского угля. Увеличивалась добыча угля и соли на Нордвике. В 1942 в Хатанге заработал рыбозавод. Преодолевая много трудностей из Хатанги на речных судах рыбу вывозили в Нордвик, где работал солерудник, солили и перегружали там на морские суда. Перевалку грузов в центральной Арктике обеспечивали морские порты Диксон, Дудинка, Нордвик, Косистый. Действовал Хатангский речной порт. На трассе Севморпути работало 6-7 ледоколов, более 40 транспортных и около 10 гидрографических судов. Для их защиты из Архангельска на Диксон перевели северный отряд боевых советских кораблей: минный заградитель "Мурман", три сторожевика и два тральщика. С ними пришёл пароход "Тбилиси", который доставил по назначению тяжёлые 122 мм орудия для создания сети опорных пунктов флота.
Не смотря на эти и другие, предпринятые советским командованием меры, оперативная обстановка в морях центрального района Арктики была очень тревожной. 28 августа 1943  немецкая подлодка "U- 636" впервые в истории поставила мины в Енисейском заливе. Пока дальневосточный пароход "Тбилиси" грузился лесом в Игарке, затем разгружал в Дудинке бревенчатые дома для Норильска, в Карском море подорвался на минах спасатель "Шквал". Подлодки потопили крупнотоннажный мурманский транспорт "Диксон", сожгли полярные станции на острове "Правды" и в бухте Благополучия на Новой Земле. Немецкие субмарины ставили десятки мин у Диксона. Каждый день борьбы с ними тральщиков "Т-108" и "Т-110" может именоваться подвигом. "Тбилиси", построенный в 1912, был героем союзных конвоев. Пароход под началом капитан по фамилии Неживой выживал в казалось бы, безнадёжных ситуациях. Летом 1943 в сложнейших условиях он доставил 8000 тонн груза для Норильского комбината. Шестого сентября корабль погиб в Енисейском заливе, подорвавшись на новых акустических минах с часовым механизмом. Так распорядилась судьба - он восьмым прошёл по фарватеру, в котором стояли мины, "заведённые" на цифру "8". В эти дни к Енисею с востока шёл конвой ВА – 18 (Восток-Арктика) с грузами из США для Норильска.
Понимая ситуацию, командир северного отряда Н.П. Аннин распорядился задержать ВА-18, однако 24 сентября из Архангельска пришел приказ: конвою следовать в Дудинку. В районе островов Арктического института его атаковали немецкие подлодки из группы "Викинг". За двое суток отчаянных боёв конвой потерял половину своего состава: пароходы "Архангельск" и "Киров", тральщик Т-42. Трагедия норильского каравана заставила ГКО принять решение оставить на зимовку на Диксоне 15 транспортных судов. В третьей декаде 1944 немецкие подлодки "U-711", "U-739", "U–957", входившие в тактическую группу "Грейф", в районе к востоку от островов Арктического Института и Известий ЦИК несколько раз атаковали конвой ВД – 1, но смогли потопить только два корабля охранения: СКР-29 и Т-120. В 1944 субмарины потопили большой транспорт "Марина Раскова" и два защищавших его тральщика Т-116 и Т-114. Погибло 473 человека и 6500 тонн грузов.
Экипаж сторожевика "Бриллиант" 22 сентября 1944 ценой собственной жизни спас транспорт "Революционер", следовавший с грузом для Норильска. В последнее военное лето погибли тральщик "Сатурн" и гидрографический мотобот "Норд". Экипажам этих кораблей по логике вещей в Норильске должен быть воздвигнут монумент, как дань памяти их героизму. Или создано что-то вроде аллеи морской славы. Не совсем он сухопутный, этот город Норильск. В книге памяти Норильска должно было найтись место для погибших моряков ценой собственной жизни спасших норильские грузы. Пока в этой книге немногим более двухсот фамилий, хотя не вернулись домой с фронтов "материка" более тысячи норильчан. Были случаи, когда бывшие з/к становились Героями СССР. Так, 24 марта 1945 это звание было присвоено А.Г. Шебалкову.
В Норильске на новом кладбище есть выполненное, как отдельный мемориал, захоронение трёх Героев СССР, создан мемориал Великой отечественной войне, но это памятник монументального зодчества, а не памятник истории. Памятник истории Великой отечественной войне в регионе - это Нордвик, где многое осталось так, как было в те времена: и дома, и солерудник, и захоронения, и оборудование, полученное по ленд-лизу. И самолёт ТБ-1, часть "воздушного моста" связывавшего посёлки Нордвика с Норильском. Впервые в Арктике самолёт появился в 1914 – гидроплан "Морис Фарман" с мотором "Рено" в 70 лошадиных сил.
Военный лётчик Ян Нагурский искал на нём экспедицию Георгия Седова. Это была первая в истории Арктики воздушная ледовая разведка. В 1924 Борис Чухновский летал над Карским морем на "Юнкерсе". Прошло совсем немного времени, и самолёты взяли на себя работу, которую прежде делали ледоколы. Уже в 1930 тот же Борис Чухновский писал в своём докладе: " Вся разведка льдов в Карском море, необходимая для проводки 46 торговых судов, была сделана самолётами". В начале 1930-х годов для этой цели купили у германской фирмы "Дорнье Валь" две летающие лодки и назвали их "Комсеверпуть – 1"(2). Вскоре сложное название сократили до минимума, написав на бортах: "Н – 1"и "Н – 2". Их пилотировали прославленные пилоты: А.Д. Алексеев, М.И. Козлов, В.М. Молоков.
Гидроавиация обеспечивала не только проводки караванов в Карском море, но и связь между береговыми посёлками и посёлками центрального Таймыра, оказывала помощь различным научным экспедициям. Так поддерживалась связь между Дудинкой и Хатангой до конца 1940-х, когда в Хатанге построили сухопутный аэропорт. В 1942–м году появились над Карским морем похожие на эти летающие лодки немецкие самолёты с оружием на борту. Для противодействия им в 1944 на Диксоне стал базироваться отдельный смешанный авиаполк вооружённых пулемётами гидросамолётов "МБР–2" и "Каталина".
Гидросамолёты ледовой разведки были нужны для проводки норильских караванов. Сейчас не нужны и «ни слуху о них, ни духу». После 1945 года "война в воздухе" в Арктике для советских авиационных частей превратилась в изнурительную борьбу с воображаемым противником. Строились секретные аэродромы, в том числе и ледовые для стратегических бомбардировщиков. Испытывались новые типы самолётов и средства их сопровождения, размещались средства противовоздушной обороны. Их массированное строительство началось после навигации 1953 года.
Наиболее тяжёлые потери понесли авиационные части из-за того, что собранный из разных округов личный состав не имел соответствующего для Арктики обмундирования и опыта работы. Соскальзывали в трещины вездеходы и тягачи, солдаты замерзали, теряя дорогу при следовании на дежурство, умирали в тесных коморках от угарного газа, травились ректификатом, гибли просто от нелепых случайностей в полярную ночь. Аэродромы в Норильске и Хатанге были опорными базами этой необъявленной войны. Военные самолёты гибли на глазах мирных жителей, что создавало ощущение жизни на линии фронта.
С появлением у противоборствующих сторон межконтинентальных ракет значение авиации резко снизилось. Пришлось реорганизовывать оборону, эвакуировать на материк островные комендатуры. Памятники тех лет – смотрящие чёрными дырами окон заброшенные дома военных городков, разрушившиеся строения авиабаз.

Ни в Норильске, ни в Хатанге нет памятников военным авиаторам. На льду, островах и тундровых аэродромах или вблизи них осталось много техники и тысячи бочек с топливом. В результате этих "боевых" действий был нанесён значительный ущерб природе. Однако есть примеры в истории Отечества, когда военные болели за неё душой. 10 мая 1915 года высочайше было утверждёно Положение о капитале войскового старшины Войска Донского С.П. Веденина. Большая часть его касается экологических программ:

…доход этот употребляется на укрепление, обводнение и облесение песков и оврагов; в водах, образовавшихся от запруд, разводится рыба, а в лесах даётся естественное убежище и приют благородной дичи/

И далее в том же духе. Из чего следует, что защищать Родину - значить охранять её природу. Защищать Родину - это значить сохранять плодородие охраняемой земли и память о её прошлом.
У "Надежды", на месте старого аэропорта, стоял на пьедестале ИЛ-14, а перед ангаром АТБ в "Алыкеле" – ЛИ-2. Эти легендарные самолёты были не только памятниками науки и техники, но и памятниками истории, были памятью о лётчиках "полярки", из которых была сформирована в первые дни войны авиация дальнего действия. Эти памятники "уплыли" в прошлое "растворившись" в атмосфере Норильска. Однако в Хатанге, самом солнечном месте Таймыра, атмосфера значительно лучше. Там часто по погоде садятся норильские рейсы, и есть где создать мемориальный комплекс полярной авиации.
Хотя бы аллею авиационной славы, подобную аллее около аэропорта Салехарда. А если поднять из тундры ТБ –1, а рядом поставить полярные варианты ИЛ – 14 и АН –2, которые наравне с американским ДС – 3 вошли в тройку грандов мирового авиастроения, мог бы получиться исторический музей не менее интересный, чем музей мамонта. Там нашлось бы место и для "дедушки авиации" ЛИ – 2, и для более поздних военных самолётов, прикрывавших Норильск.

С 1950-х годов в условиях быстрого развития сверхзвуковой авиации и появления термоядерного оружия, особую актуальность приобрела задача создания зенитной ракетной системы большой дальности. С начала 1950-х годов в Советском Союзе начали быстрыми темпами разрабатываться системы противовоздушной обороны промышленных центров.
Разработкой радиотехнических средств руководил Александр Расплетин, ракеты создавались Семёном Лавочкиным. В 1958 войска приняли на вооружение перевозимую систему С-75, а в 1961 - С-125 для борьбы с низколетящими целями. С 1954 под руководством С.А. Лавочкина велась разработка комплекса "Даль" с ЗУР "400". Это была стационарная система, отвечающая задачам объектового прикрытия административно – политических и промышленных центров. За два десятилетия возглавляемое Семёном Алексеевичем Лавочкиным ОКБ из небольшой группы конструкторов превратилось в крупнейшее КБ.
Начиная с 1945 там были созданы: Ла-160 – первый отечественный самолёт со стреловидным крылом, Ла–176, на котором впервые в СССР была достигнута скорость звука, всепогодный истребитель Ла-200, истребитель Ла-250 оснащённый ракетами класса "воздух-воздух" с головками самонаведения, также созданными в КБ Лавочкина. В 1957 прошла успешные испытания первая в мире сверхзвуковая крылатая ракета "Буря", способная нести атомную бомбу на расстояние до 8000 км. Наличие в системе ПВО СССР зенитных ракетных комплексов большой дальности С-200 различных модификаций, дополнявших комплексы С-75 и С-125, на долгие годы заставило самолёты-разведчики США и НАТО совершать разведывательные полёты только вдоль границ Варшавского Договора.
Андреевич Расплетин вошёл в историю России как основатель систем зенитного управляемого ракетного оружия и создатель соответствующей прикладной научной школы. Незадолго до скоропостижной кончины он заложил основу известного сейчас во всём мире ЗРС типа С–300ПМУ. ЗРС, прикрывавшая Норильск, сохранилась на плато на вершине горы, с которой виден и Норильск и Кайеркан и представляет из себя памятник истории военной техники. В Норильске уже живут коренные норильчане, родившиеся и выросшие здесь, пережившие не одну экстремальную ситуацию: и забастовки на шахтах, и отключение отопления в 40-градусные морозы.
Как беззубые дёсны смотрятся улицы города без многоэтажек, которые пришлось снести после аварии на ТЭЦ. Какую цену тогда заплатили люди? Память об этом должна сохраниться в истории города. Может быть памятником тем дням будет та одна треть дома, что уцелела от целого и в которой вынуждены продолжать жить горожане.
Самый северный атомный реактор в мире, находящийся в Норильске, был запущен в 1966 году в 4 километрах от города и тридцать три года использовался АО "Норильский комбинат" для определения качества руды, добываемой комбинатом. Он стал ненужным, когда комбинат закупил современные импортные спектрометры. Считается, что обогащение уранового топлива было не выше 10 %. В конце 90-х годов ХХ века активная зона реактора была вывезена на НПО «Маяк» на Южный Урал. Теперь он принадлежит истории НГМК и города Норильска. Однако будущее самого корпуса реактора остается неясным.
Всё устойчивее слухи, что город не нужен комбинату. Нужна вахта. А это другая культура. Это когда временные люди временно живут не на своей земле и им здесь ничего не дорого. В этой культуре нет места памяти, потому что нет места стыду. Земля – мать здесь уродуется отцом – трудом и некому эту мать защитить. Если исходить из того, что мир устроен разумно, государству, а значить жителям России, придётся заплатить за металл, добываемый таким образом, значительно большую цену.
До Великой Отечественной войны на окраине Соцгорода установили скульптуру девушки-снайпера. Она числилась в документах ВООПиК в 1980, как первая комсомолка. Скульптура исчезла с постамента в 1990-х годах, но ныне воскресла как девушка – геолог. 15 июня 2010 СМИ сообщили: "в Норильске состоялось торжественное открытие скульптуры девушки-геолога, установленной на берегу озера Долгого в районе Соцгорода"… В ходе торжественной церемонии глава Норильска Сергей Шмаков подчеркнул, что бронзовая девушка-геолог стала первой восстановленной скульптурой в городе.
Директор "Норникеля" Евгений Муравьев, по инициативе которого была восстановлена городская достопримечательность, отметил, что это – дань уважения первым строителям города и комбината.
В честь 75-летия Норильского комбината воздвигнута на много лет пустовавшем постаменте совершенно другая скульптура, и совершенно по другому поводу… Это называется просто: подмена Истории. А ведь следуя простой логике, скульптура должна быть посвящена Елизавете Урванцевой, самолично забивавшей гвозди в первый дом Норильска.
Сегодня Норильский комбинат добывает больше всех в мире металлов платиновой группы и на втором месте по производству никеля. Часть этого народного богатства должна тратиться на память о тех, кто это богатство создал. Ради будущего России.
Можно провести параллель, может быть не совсем правомерную, но заставляющую задуматься. На территории Польши погребено 2, 5 миллиона советских граждан, из которых более 600 тысяч погибли в боях, а 1,2 миллиона – узники концлагерей. Польская сторона ежегодно тратит на уход за этими захоронениями миллион долларов.

2006-2010 гг.
 Фотосправка: Норильск (по материалам сайта 
foto.gazetazp.ru)

Статья просмотрена: 2096

Рейтинг статьи: 2

Страны:  Россия СССР

Теги: Норильск забытое наследие Сибирь СССР воспоминания исторический экскурс культурное наследие

Владимир Козлов, 30.09.2011 в 10:02 Источник изображений: Из архива автора и открытых источников, ничьи права не нарушены  Специально для Всемирной Энциклопедии Путешествий

↓ Комментарии ( 1 )

Тамара Богомолова 2.10.2011 в 20:25(ссылка) "...защищать Родину - значить охранять её природу. Защищать Родину - это значить сохранять плодородие охраняемой земли и память о её прошлом." Эта замечательная, на мой взгляд, гениальная и в то же время совершенно естественная мысль пронизала все публикации Владимира. В очередной раз, читая о Норильске восхищаюсь мужеством и самоотверженностью простых людей России и ужасаюсь жестокостью, тупостью, невежеством и желанием выслужится перед начальством, пожертвовав чужими жизнями и половиной конвоя, советских чиновников и некоторых военноначальников! Ещё раз большое спасибо Владимиру за эти публикации!